Авторизация на сайте

Логин:

Пароль:
Войти

Портал Na-ohrane.ru в социальных сетях:

Безопасность по-израильски

04 марта, 2014

Безопасность по-израильски
Коммерсантъ. Еврейское государство, существуя в очень неспокойных условиях, обеспечивает высокий уровень спокойствия своим гражданам. Как убедился на Святой земле корреспондент "Денег" Олег Хохлов, связано это прежде всего не с чудесными высокими технологиями, а с продуманностью действий полицейских, охранных предприятий и волонтеров.

С полицейским инспектором Джонни Кассабри мы идем по желтым булыжникам мостовой к храму Гроба Господня. "Всегда мечтал работать в Старом городе: здесь я служу не только Государству Израиль — я служу моей общине",— говорит Джонни. Он родился в Назарете в семье арабов-католиков. До работы в Старом городе командовал мотоциклетным подразделением для эскорта высокопоставленных особ. "Хорошая работа, я с ней отлично справлялся. Кстати, мы два раза сопровождали Владимира Путина,— рассказывает офицер.— Но у меня была цель — Старый город. Я ждал почти десять лет, когда освободится эта должность". Название должности звучит так: офицер по связям с христианской общиной. Именно поэтому он отказывается прогуляться со мной по оживленному мусульманскому кварталу: туристу там, объясняет Джонни, бояться нечего, а ему лучше взять напарника. Мы говорим по-английски: владение несколькими языками помимо иврита (по крайней мере, арабским и английским) — одно из условий службы в полицейском округе "Давид", который отвечает за безопасность этого места, где сосредоточены святыни трех мировых религий.

В районе площадью немногим более 1 кв. км проживает 50 тыс. человек — 40 тыс. мусульман, 5 тыс. иудеев и 5 тыс. христиан. Плюс туристы и паломники: в прошлом году Старый город посетило 10 млн человек. "В 2013 году у нас было 47 преступлений против собственности, в основном краж. В некоторых районах Иерусалима столько регистрируют каждый уикенд. При этом уровень раскрываемости у нас один из самых высоких — около 80%. Старый город — самое безопасное место в стране",— говорит Ави Битон, начальник полиции округа "Давид".

Вообще еврейский и мусульманский кварталы Старого города с их узкими улицами, плотно заставленными лотками торговцев, кажутся идеальной средой по крайней мере для воров-карманников. Однако их здесь почти нет, потому что каждый квадратный метр территории просматривается системой видеонаблюдения Mabat 2000 из 360 камер (первые камеры слежения в Старом городе появились в 2000 году, накануне визита Иоанна Павла II). "Владимир Колокольцев здесь тоже был, стоял на вашем месте",— замечает пресс-секретарь полиции Израиля Михаил Зингерман, когда мы приходим в центр оперативного наблюдения. В помещении — несколько десятков компьютеров (вовсе не новые, работают еще на Windows XP) и множество экранов, которые транслируют картинку с камер в режиме реального времени.

Основной целью недавнего визита делегации российского МВД в Израиль было подписание нового договора о сотрудничестве между полицейскими двух стран. По словам пресс-секретаря посольства Израиля в Москве Алекса Кагальского, россияне сейчас (визит состоялся в январе, вскоре после терактов в Волгограде) главным образом изучают опыт Израиля в обеспечении безопасности транспортной инфраструктуры, и предполагается, что группа сотрудников главного управления МВД на транспорте приедет в Израиль на стажировку. Однако центром видеонаблюдения здесь особенно гордятся и часто приводят сюда гостей и журналистов.

"Сами камеры обычные. Ну как обычные? Очень много мегапикселей: если нужно, можно увеличить картинку, чтобы рассмотреть лицо. Или, например, если кто-то приближается к Поклонной... то есть к Храмовой горе, когда она закрыта, камеры автоматически подают сигнал",— одна из девушек, работающих в видеоцентре (ей это зачтется как служба в армии), хорошо говорит по-русски. Через несколько минут она проговорится, что "сейчас все упало и ничего не работает" (то есть картинка есть, но сами камеры отказываются двигаться, как им положено). Судя по начавшемуся в соседнем помещении совещанию на повышенных тонах, такое происходит нечасто. Впрочем, на вопрос об этом — а заодно и о том, что обозначают линии желтого цвета на нескольких экранах, которые мне запретили фотографировать,— отвечать все отказываются.

Время от времени округ "Давид" дает израильским СМИ факты для новостей под заголовками вроде "Торговцы из Старого города заказали офицера полиции" или "В Старом городе неизвестный ударил ножом ортодокса". И хотя обычно здесь случаются менее экстремальные события, все же число полицейских на тысячу жителей втрое больше, чем в среднем по стране,— 350 полицейских и 150 сотрудников пограничной полиции. Это не считая сотрудников частных охранных фирм, которые помимо прочего отвечают за безопасность домов местных евреев.

"Классический пример нашей работы. На прошлой неделе ортодоксы заявили, что в пятницу поднимутся на Храмовую гору (там находятся мусульманские святыни.— "Деньги"). Причем с флагами,— рассказывает Ави Битон.— Еще в четверг мы обнаруживаем там скопление экстремистов из числа арабской молодежи, которые заготовили камни и маски. Мы решили закрыть Храмовую гору для всех, кроме мусульман, но все равно в пятницу начались беспорядки. Полетели камни. Важно понимать, что конфликты, которые начинаются у Храмовой горы, могут перекинуться на весь Восточный Иерусалим, на другие районы города и дальше по всей стране".

Рассказ Ави Битона я вспоминаю через неделю: произошли новые столкновения (в этот раз камни и петарды летели и в полицейских), и проблемой доступа евреев на Храмовую гору впервые занялся Кнессет.

 

Афроизраильтяне Тель-Авива

Если бы мне не сказали, сам я бы точно не догадался, что почти каждое утро, отправляясь на автовокзал, оказываюсь в квартале от самого гнилого района Тель-Авива — окрестностей старой Центральной автобусной станции. Все называют его черным пятном Тель-Авива. Я отправился туда в субботу вечером. При свете фонарей обстановка кажется напряженнее, чем днем. На первом же перекрестке стоит полицейский автомобиль, рядом с ним — компания автоматчиков в красивых бомберах цвета хаки (на следующий день один из моих собеседников — Аарон Таль, бригадный генерал полиции в запасе, экс-представитель полиции Израиля в Москве — объяснит, что в тот вечер где-то неподалеку произошло убийство).

Непроизносимый адрес, который я, изучив криминальные сводки, ввел в Google Maps, приводит на широкую пешеходную улицу. Как и ожидалось, почти все вокруг — африканцы: навстречу идут женщины в традиционных одеждах, примерно как у Натали Портман в "Звездных войнах", нарядно, с сутенерским шиком, одеты и некоторые мужчины. Однако основная масса жителей выглядит удручающе бедно. Нелегальная иммиграция из Африки, в основном из Судана и Эритреи, стала проблемой для Израиля во второй половине 2000-х. В 2012 году израильтяне построили стену на границе с Египтом, которая этот процесс практически остановила, но к тому времени, по данным министерства иностранных дел Израиля, в страну уже успело проникнуть почти 60 тыс. беженцев. Район старого автовокзала — одно из крупнейших мест их компактного проживания.

На первых этажах — магазины, бары и парикмахерские. Часто в одном небольшом помещении и стригут, и торгуют всем подряд — электроникой, кроссовками и напитками из холодильника. У входа кто-нибудь обязательно сидит просто так — слушает хип-хоп. Чем дальше, тем больше подозрительных взглядов, а некоторые даже оборачиваются. Вспоминаю фильм "Брат-2" ("Я же не знал, что у вас не везде можно ходить. У нас вот везде можно"). Но все равно не могу отделаться от мысли, что здесь безопаснее, чем возле московского бара "Камчатка" в ночь на субботу. Вспомнив это место, замечаю, что в соседней забегаловке играет такая же музыка — хиты Modern Talking и Boney M. Захожу в бар "Пират" и обнаруживаю за стойкой человека с внешностью Александра Руцкого. Его зовут Виктор, он из Екатеринбурга.

"Видишь квадрат, где брусчатка темнее? Теракт. Двенадцать человек. А там — десять. Сейчас такого нет,— сообщает Виктор, когда мы выходим, чтобы затащить внутрь деревянную уличную мебель и ростовую фигуру пирата с семитской физиономией.— Раньше все было по-другому. Называлось — Пьяная улица. Были румыны, болгары, молдаване, русские. Потом филиппинцы появились. А теперь что? Мордобой, грабежи, героин". Это место открыл не сам Виктор, а его сын примерно десять лет назад. До последнего времени, пока здесь обретались в основном низкооплачиваемые рабочие, те самые румыны-болгары-молдаване, бизнес процветал. "Все изменилось два года назад, когда появились эти,— Виктор кивает в сторону новых обитателей района.— Живут на пособие ООН. Селятся в квартиры по 15 человек — хозяева берут с них по 500 шекелей (5 тыс. руб.— "Деньги") в месяц".

Впрочем, ситуация улучшается. С конца прошлого года в район направлены дополнительные силы — 130 полицейских. Шеф полиции Тель-Авива Бенци Сау распорядился, чтобы на каждой детской площадке в районе улиц Шапира и Хатиква с четырех до восьми часов вечера дежурил полицейский. Виктор признает, что в последнее время в районе стало спокойнее. Но все равно мечтает продать семейное предприятие.

 

"Как давно вы купили этот чемодан?"

В США, согласно статистике ООН, 233 полицейских на 100 тыс. жителей, в Германии — 301, а в России и Белоруссии соответственно 976 и 1,4 тыс. В полиции Израиля, согласно данным Центрального бюро статистики страны, служит менее 28 тыс. человек — при восьмимиллионном населении. Тем не менее красивая история, что в одной из самых безопасных стран один из самых низких в мире показателей количества полицейских на 100 тыс. жителей,— это миф. С учетом 35 тыс. (а прежде — и того больше) членов организации добровольных помощников полиции "Мишмар Эзрахи" Израиль в рейтинге ООН (767 стражей порядка на 100 тыс. жителей) занял бы четвертое место — сразу после России.

Полицейские волонтеры в Израиле — особый институт, у которого нет ничего общего с российскими дружинниками и тем более казаками. Права и обязанности — те же, что у полиции. Программа подготовки — тоже. Только учеба занимает больше времени, так как ее приходится совмещать с основной работой. Даже форма та же, только на полицейском значке есть соответствующее обозначение. Каждый волонтер обязан проводить на службе не менее восьми часов в месяц. Таким образом, каждую неделю они замещают более 13 тыс. смен. "Полицейских не хватает. Мы сидим на одном месте уже второй час и пока не видели ни одного,— объясняет мне в тель-авивском районе Яффа Аарон Таль.— Широко волонтеров используют на дорогах. Транспортная полиция без добровольцев потеряет 30-40% эффективности. Они работают в пятницу и субботу, а также в праздники, когда кадровые полицейские отдыхают".

Минимальный возраст волонтера — 16 лет, максимальный — 77. В основном это женатые мужчины 37-65 лет с доходом выше среднего. 6,2 тыс. работают в патрульной службе, 7,1 тыс.— в транспортной полиции, 500 — в следственных органах и ювенальной системе, 7,2 тыс.— в пограничной полиции, 10,5 тыс. участвуют в противодействии массовым беспорядкам. Остальные входят в ZAKA (израильская общественная организация, объединяющая добровольные спасательные группы) и другие подразделения. Есть даже небольшая группа стрингеров, в обязанности которых входит видеосъемка в зонах конфликтов. Поначалу я недоумевал, зачем волонтерам все это нужно. Израильтяне удивлялись моим вопросам: понятно, что это проявление патриотизма.

В Израиле на улицах и в общественном транспорте постоянно встречаешь юношей и девушек с автоматами. "Наши солдаты всегда ходят с оружием — и минимум два запасных магазина, 60 патронов должны быть обязательно,— объясняет Аарон Таль, кивая в сторону проходящего мимо солдата.— Он из десантных войск: красные ботинки — это ВДВ. В мое время оружие нужно было оставлять на базе. Примерно 20 лет назад в центре Иерусалима произошел дикий теракт: несколько арабов расстреляли семь человек из "калашниковых", пока их не обезвредили. После этого было принято решение: оружие всегда должно быть с собой. Боевые солдаты получают отпуск раз в несколько недель, поэтому вы встречаете их так часто".

В Израиле, кроме того, любой гражданин, отслуживший в армии (или не служивший старше 27 лет) имеет право на покупку и владение огнестрельным оружием. Постоянно иметь его при себе могут водители общественного транспорта, ювелиры, бывшие сотрудники силовых структур и другие, кому оно требуется для личной защиты. "У этого есть символическое значение: я знаю, что, если что-нибудь произойдет, всегда найдется человек, который среагирует,— объясняет Аарон Таль.— Я почти всегда имею при себе SIG Sauer, у сотен тысяч израильтян есть пистолеты разных модификаций. Проблемы использования их в каких-то разборках нет. Если в год происходит пять таких случаев — считается, что это очень много. Если я стану свидетелем криминальной разборки, я не буду стрелять. Но, если это теракт, если вооруженный человек крикнет "Аллах акбар!", я, наверное, его застрелю. В течение 1,1 секунды — четыре пули".

В конце февраля израильский государственный контролер Йосеф Шапира (этот чиновник и его офис в Израиле выполняют примерно те же функции, что Счетная палата в России), выступая в Кнессете, рассказал о "волнах криминального террора", накрывших улицы израильских городов. Высокопоставленные сотрудники полиции (в том числе министр внутренней безопасности Ицхак Аронович) заявили СМИ, что они и их семьи ничего похожего не наблюдают. Корреспондент "Денег" после недели в Израиле готов их поддержать. В это время года солнце садится рано, в шесть часов темно как ночью. Однако даже совсем маленькие дети гуляют без взрослых. За неделю я побывал в разных частях страны, каждый день начинался и заканчивался на автомобильном или железнодорожном вокзале. И лишь однажды меня попросили открыть большой черный рюкзак. "Конечно! Вас и не должны были проверять,— говорит Эли Арази, бригадный генерал полиции в запасе, директор компании Spike Security Experts.— Было время, когда у нас проверяли на каждом шагу,— когда я был шефом полиции Тель-Авива, теракты случались один за другим. Но в начале 1990-х, когда волна пошла на спад, мы решили, что дальше так нельзя. Мы же не в тюрьме! Однако, если разведка сообщит о минимальной угрозе, все изменится буквально на глазах — система работает очень гибко".

"Нас многому научили террористы-смертники,— добавляет коллега Арази Исаак Азар, генеральный директор Spike Security Experts.— Вы проиграли, если смертник достиг цели. Вам нужно остановить его как можно дальше от нее. Но при этом вы должны четко понимать, что нужно делать, если атака состоялась. Этим принципам подчиняются системы охраны любых объектов". В качестве примера Азар приводит ночной клуб. Вы должны поставить охрану не только на входе, но и на удалении. И эти люди не должны выглядеть как классические охранники, их задача — смешаться с толпой. Если у вас есть, скажем, шесть человек, двое обязательно должны быть в толпе. Идем дальше. В системе, которую описывает Азар, оказавшись в помещении, вы должны пройти через коридор, настолько узкий, чтобы охранник мог его перекрыть. В этом коридоре обязательно будет камера, которая сделает качественные фото каждого посетителя. "Intelligence, intelligence, intelligence,— Азар подчеркивает, что этот принцип должен главенствовать в любых ситуациях.— У нас был проект для NBA в Америке, нужно было обеспечить безопасность одной из арен. Одна из вещей, которые мы сделали: обнаружив, что большинство болельщиков прибывают поездом, посадили в вагоны агентов".

Когда вы приходите на новый объект, вы проверяете территорию. Поставьте себя на место злоумышленников, ваша задача — найти слабые места, продолжает Азар. Потом вы поставите камеры и датчики, поставите задачу перед охранниками: у каждого должна быть максимально четкая инструкция — простой алгоритм действий. Человеческий фактор очень важен. "Охранники — это не лучшие из лучших: в Израиле рядовой охранник получает не много, всего $1,5 тыс. Мы очень тщательно проверяем их: каждые три-четыре месяца — проверка. И некоторых обязательно отправят на повторную проверку — на полиграфе",— говорит Исаак Азар.

У международного аэропорта имени Бен-Гуриона репутация неприступной цитадели, однако тотального досмотра здесь нет. Да и техника используется та же, что и в любом другом крупном аэропорте. Все дело в алгоритмах.

"Я только что из Европы, был в Мадриде, Брюсселе, Амстердаме, Женеве. Черт возьми! Все время — снимай туфли,— рассказывал мне накануне Аарон Таль.— Это идиотство! Чемодан не открыли ни разу. Они его просвечивали. Давно уже есть материалы, которые техника не определяет. Еще деталь: ты сразу из машины заходишь в зал. На подъезде к аэропорту — никаких проверок. И в европейских терминалах я не чувствую на себе взглядов. Постоянно должно быть чувство, что за вами следят".

Сотрудники безопасности аэропорта имени Бен-Гуриона проходят в том числе особый курс психологии. Если вам задают кажущийся глупым вопрос ("Как давно вы купили этот чемодан?" или, например, "Зачем вам лишняя пара обуви?"), важен не столько ваш ответ, сколько эмоциональная реакция, по которой можно выявить подозрительную личность.

Я прощаюсь с Азаром и Арази, накачанными седыми мужчинами в темных очках, похожими на героев боевиков со звездами 1980-х, какие сейчас снимает Сильвестр Сталлоне. Азар напоминает мне о значении intelligence и абсолютно ровным тоном невзначай желает приятного полета ближайшим рейсом SU 505 в 1:20. Мой вопрос, как он узнал, что этой ночью я улетаю "Аэрофлотом", повисает в воздухе.

Комментарии:

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти или зарегистрироваться.